Транснациональные криминальные вызовы безопасности АТР

1). Изменился тип преступных организаций. Корпоративная модель  преступных объединений  сменилась сетевой. Сегодня преступные сети формируются из независимых группировок, объединяющихся по мере необходимости. Они не всегда имеют постоянный состав, а их члены часто не знают о существовании более крупной структуры и взаимосвязи ее различных элементов.
Современные преступные организации заметно отличаются от группировок местного и регионального масштаба, существовавших несколько десятилетий назад. Тогда арест одного из главных членов группировки нередко приводил к прекращению ее деятельности. Современные преступные сети  более живучи, используют передовые технологии и отличаются высоким уровнем финансовой грамотности. Огромные преимущества им дают новейшие разработки, позволяющие мгновенно передавать информацию по всему миру, что обеспечивает практически безграничный простор для преступной деятельности1.
2). Как отмечено в документах  последнего 12 Конгресса ООН по преступности  и уголовному правосудию, в первом десятилетии двадцать первого века на передний план вышли новые, более изощренные методы совершения преступлений. Особо в этом плане можно отметить киберпреступления (такие, например, как фишинг и атаки с использованием бот-сетей), а также технологии, еще сильнее затрудняющие получение сотрудниками правоохранительных органов необходимой следственной информации (например, протоколы голосовой связи по Интернету и "сетевые облака").
3). Меняется структура криминальнго рынка. Глобальный оборот «черного рынка» по некоторым экспертным оценкам составляет около  650 миллиардов долларов в год. Объем продажи наркотиков, подпитывающую международную мафию, эксперты оценивают в 320 миллиардов долларов. Второй крупнейший источник теневого рынка - производство поддельных товаров или контрафакт - достигает 250 миллиардов долларов (сюда включается  и фальшивомонетничество). Свыше 30 миллиардов долларов приносит торговля людьми. Данный расчет сделан, как представляется, без коррупционного рынка, который существенно превышает суммарный объем остального «черного рынка». По данным Всемирного банка,  годовой рынок коррупционных услуг равен триллиону долларов. К слову сказать, доля России, согласно некоторым оценкам, составляет треть последней суммы (316-350 млрд. дол.)2.
4). Серьезнейшей угрозой остается коррупция. Борьба с ней должна стать одним из приоритетных направлений внутренней и внешней политики, как  отдельных государств, так и мирового сообщества в целом.
Во многих странах заметно активизировалось противодействие этому явлению. Некоторые государства накопили интересный положительный опыт в этом направлении. Так, в США успешно применяется Закон о борьбе с коррупцией в международной деятельности 1977 г. ("FCPA"), который  устанавливает запрет на дачу взяток эмитентами, местными предприятиями и определенными другими лицами США иностранным государственным должностным лицам3.
5). Весьма серьезна проблема расширения масштабов наркобизнеса. Подсчитано, что за последние 10 лет жертвами терактов  в мире стали  10 тыс. человек. Но только от употребления  афганских наркотиков   - за такой же период  - скончался миллион. Однако в настоящее время Совбезом ООН статус глобальной угрозы присвоен лишь терроризму и пиратству. В этой связи остается надеяться, что и наркобизнес получит, наконец, адекватную реакцию мирового сообщества4.
Несмотря на новые тенденции, сохраняют свою силу общие закономерности развития транснациональной организованной преступности. Во-первых, она с неизбежностью появляется там, тогда и постольку, где, когда и поскольку есть возможность извлекать сверхдоходы. Во-вторых, она  активно устремляется в места экономической, политической и социальной нестабильности, межгосударственных и внутригосударственных конфликтов. В-третьих, традиционное поле деятельности криминала  – приграничные территории, внешнеэкономические связи. По данным отечественных криминологов, именно здесь наибольшая часть населения вовлекается в организованные преступные группировки.
Остаются в силе ранее проявившиеся особенности организованной преступности на Дальнем Востоке России. Они достаточно подробно анализировались специалистами, в том числе и нашего Владивостокского Центра по изучению организованной преступности5.
Преступные группировки дальневосточного региона наибольший интерес проявляют, по вполне понятным причинам, к самым доходным отраслям – лесной, рыбной, золото и алмазодобывающей. Самым лакомым куском для криминала в  последние годы  продолжает оставаться лесопромышленный комплекс. Сейчас эта отрасль в стране считается третьей по масштабам оборота капитала после нефтяного и рыбного бизнеса6.  Особо следует сказать и о мощном противодействии правоохранительным органам, организациям  и гражданам со стороны преступных группировок, которые либо коррумпируют заинтересованных лиц, либо оказывают  силовое воздействие.
В целом можно констатировать продолжающееся усиление  в регионе коррупционной смычки преступников и тех, кто призван с ними бороться. Часть депутатов законодательных собраний разного уровня, высокопоставленные чины МВД, ФСБ, таможни, органов прокуратуры находится в прямом «деловом» контакте с лидерами преступных сообществ, помогая им организовывать контрабандные поставки морских биоресурсов, леса, металлов в Китай и Японию, автомобилей, ширпотреба и контрафакта из этих стран в Россию.
Все более активную роль на российском Дальнем Востоке играют китайские и российско-китайские преступные группировки, особенно в лесной и рыбной отраслях.
В свою очередь, российские группировки проявляют повышенный интерес к зарубежью. Так, в течение последних 10 лет эти группировки активно внедрялись в портовые города Кореи с целью нелегального контроля рынка морепродуктов. Весной 2003 г. война за сферы влияния в Корее привела к убийству  в Пусане известного криминального авторитета Василия Наумова по кличке «Якут». По данным корейской полиции,  к убийству оказались причастны члены одной из приморских ОПГ (под руководством авторитета по кличке «Петрак»). Однако из-за слабого  межгосударственного сотрудничества расследование не было доведено до логического завершения7. В настоящее время, по данным корейской печати, в Корее насчитывается 10 преступных группировок из России численностью около тысячи человек.
Таким образом, предстоит очень большая работа по декриминализации экономической, политической и социальной жизни. Важную роль  в этом процессе  играет как научная, так и практическая деятельность на разных уровнях. Сбор информации, мониторинг ситуации, изучение закономерностей развития  транснациональной преступности,  обмен  оперативными и аналитическими данными и  накопленным опытом позволит сформировать реальную картину, определить направления и найти наиболее эффективные инструменты в борьбе с международной преступностью.
В.А. Номоконов, Профессор ДВФУ, директор ВЦИОП

 

«ННН-промысел как фактор угрожающий продовольственной безопасности в АТР»

Уважаемые коллеги! Тема нашего круглого столы - «Транснациональные криминальные вызовы безопасности АТР», выбрана не случайно и  представляется актуальной, т.к уровень организованной преступности и ее транснациональные проявления в регионе на сегодняшний день представляют угрозу не только экономической безопасности отдельных государств, но и затрагивают сферы экономики, оказывающие существенное влияние на экономическое развитие всего мирового сообщества.
К одной из таких сфер относится и рыбная отрасль промышленности, которая играет большую роль в развитии экономики таких ведущих государств АТР как Российская Федерация, Китай, Япония США, Республика Корея и др., обеспечивая население названных стран продуктами питания, являющимися важным фактором жизнеобеспечения населения, а в организации рационального питания одним из важнейших источников  животных белков.
Хотя добыча рыбы и морепродуктов осуществляется в исключительных экономических зоне ряда государств АТР, а также в открытых районах и конвенционных зонах Мирового океана, важнейшим промысловым районом  является Северо-Западная часть Тихого океана, где традиционно добывается 69% общего вылова рыбы и беспозвоночных.
По данным официальной статистики в 2009 году улов рыбы и добычи других водных биоресурсов ведущими странами АТР составил: ВБР Россия в 2009 году заняла лишь 8 место в мире, уступив лидирующие позиции КНР – 14791 тыс. т, США - 4350 тыс. т, Япония – 4249 тыс. т, Россия   – 3728 тыс. т.
Вместе с тем, одну из наиболее серьезных проблем рыбопромышленной отрасли российского Дальнего Востока, затрагивающей интересы и других стран АТР (США, Япония, КНР, Республика Корея и др.) представляет незаконный, несообщаемый и нерегулируемый (ННН) промысел.
Несмотря на принимаемые Правительством России меры масштабы  браконьерского промысла морепродуктов в исключительной экономической зоне РФ с последующим незаконным вывозом улова в сопредельные страны продолжают оставаться значительными,  что формирует теневую составляющую или т.н. «теневую» экономику («Теневая» экономика - неучитываемые официальной статистикой и неконтролируемые обществом производство, потребление, обмен и распределение материальных благ.).
Одним из способов анализа достоверности статистических данных о внешней торговле России и ее регионов с зарубежными странами является метод «зеркальной статистики», суть которого заключается в сопоставлении данных таможенной статистики стран – торговых партнеров. Сопоставление данных экспорта из одной страны с данными импорта другой и наоборот позволяет рассматривать каждый отдельный товаропоток с двух точек зрения: со стороны отправителя груза и со стороны его получателя. Расхождения в оценках сверх принятых допущений может указывать на несогласованность статистического учета в странах-партнерах, но чаще всего они свидетельствуют о нарушениях таможенного контроля и учета.
Проведенные исследования показывают, что доля «теневой» экономики в рыбохозяйственном комплексе страны сопоставима по масштабам с показателями, регистрируемыми официальной статистикой.
Разница в данных по физическим объемам экспорта, ценам единицы экспортируемой продукции, фиксируемой ФТС России и соответствующими службами Японии и других стран-импортеров колоссальная, что, в конечном итоге, отражается в суммарных стоимостных потерях.
Так, анализ поставок рыбопродукции российского происхождения в Японию в 2010 году показал, что допустимые уловы по крабу камчатскому (всего) превышены в 6,8 раза. По крабу волосатому имеет место 15 кратное превышение разрешенных объемов добычи. Только один морской еж, из каждых пяти, доставляемых в порты Японии, добыт на законных основаниях.
По данным японских официальных служб в Японию было ввезено рыбы и морепродуктов больше, чем по данным ФТС России по физическому объему: в 2007 году в 5,3 раза, в 2008 - в 5,1 раза, в 2009 году - в 2,6 раза, в 2010 - в 2,5 раза.  Из анализа ценовых показателей, которые фиксируются ФТС России и таможенной службой Японии, можно сделать вывод, что средние цены импорта на рынке Японии выше, чем те, по которым осуществляется экспорт российскими компаниями. В 2007 году это превышение составляло за единицу экспорта 1,73 раза, в 2008 году - 2,15 раза, в 2009 году - 1,92 раза, в 2010 году - 2,9 раза. Даже с учетом корректировки по затратам на транспортировку можно предположить о значительных неучтенных доходах, которые образуются при экспорте рыбы и морепродуктов.
В результате неучтенный доход от экспорта дыбы и морепродуктов только в Японию составил в 2007 году порядка 900 миллионов долларов, в 2008 году - 1,2 миллиарда долларов, в 2009 году - 800 миллионов долларов, в 2010 году - 800 млн долларов.
Аналогичная ситуация до 2009 года складывалась в экспорте в Республику Корея.
По данным таможенной службы Кореи, в 2007 году Россия экспортировала по физическому объему рыбы и морепродуктов больше, чем по данным ФТС России в 8,4 раза, а в 2008 году - в 4,7 раза. По стоимости, сказал он, в 2007 году разница составила 7,4 раза, в 2008 году - 4,3 раза.
Неучтенный доход от экспорта составил в 2007 году 365 миллионов долларов. В 2008 году - около 300 миллионов долларов.
Судя по данным полученным в результате оценки теневой составляющей можно сделать вывод, что потеря от реализации продукции рыбохозяйственного комплекса велика.
При этом не учтено, что большое количество рыбы отправляется в Китай, куда по данным «Росстата» экспортаруется около 50% ВБР, выловленных в Дальневосточных морях. Так как данные по экспорту и импорту эта страна не предоставляет, то невозможно точно определить сумму потерь, но можно предположить, что она  значительна.
По зарубежным оценкам нелегальный вылов лососевых составляет от 40 до 60% законно установленных ОДУ, для всех видов краба этот показатель более 40%. По данным КамчатНИРО фактический вылов минтая в Охотском море в последние годы превышает ОДУ более чем на 30%.
Положение об обязательном декларировании выловленной при осуществлении промышленного рыболовства в территориальном море, на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской  Федерации ситуации с незаконным ловом и вывозом ВБР не изменило. Как показывает сравнительный анализ поставок российского краба по данным таможенной статистики импорта четырех стран США, Японии, Республики Корея и КНР с общедопустимым уловом (ОДУ) всех видов краба в России за период с 1996 по 2009 годы (рис.4), суммарный импорт превышает ОДУ практически в два  раза.
Излишне говорить, что организация столь масштабной деятельности по незаконной добыче и реализации ВБР в разных странах АТР под силу лишь мощным организованным преступным группировкам, имеющим хорошо отлаженные транснациональные связи.
Принимая во внимание, что деятельность подобных преступных сообществ подрывает запасы ВБР и может привести к полному исчезновению отдельных видов рыб и беспозвоночных, что непременно отразится на продовольственной безопасности стран АТР, представляется, что решение  задачи по локализации ННН-промысла возможно только при консолидации усилий всех государств региона на основе комплексного подхода, включающего правовые, экономические и иные меры.
Лелюхин С.Е., зав. кафедрой «Экономика производства» ФГОУ ВПО «Дальрыбвтуз»