Огромное горе и безысходность в поисках справедливости и возмездия побудило обратиться меня в вашу газету «НАРОДНОЕ ВЕЧЕ». Возможно, после прочтения этих строк у людей в погонах проснется совесть и они выполнят свой гражданский и профессиональный долг.
Десять лет назад с моей единственной доченькой случилось непоправимое – она погибла от злодейских рук. Однако я до сих пор не знаю, что же произошло в тот роковой день 14 декабря 2001 года. Из возбужденного на следующий день следственным отделом при  УВД по г.Артему уголовного дела за № 450303 вытекает, что  мою девочку обнаружили в 22 часа на обочине государственной трассы «Артем – Находка» в районе магазина «Виола» города Артем с телесными повреждениями в виде ушиба головного мозга тяжелой степени. Как установило предварительное следствие, об этом было мне сообщено следователем, моя дочь с подружкой сели в микроавтобус в районе магазина «Рассвет» в Артеме. После того, как находившиеся в машине парни предложили девочкам поехать вместе с ними в Находку, моя дочь, как считают следователи и эксперты, предприняла попытку покинуть автобус и выпрыгнула из него. Через десять дней, не приходя в сознание, девочка скончалась в больнице.


Утрата моя невосполнима, но еще больнее мне от того, что виновники гибели моей девочки так до сих пор не найдены и не наказаны. А искали ли их должным образом? Ведь, судя по судебно-медицинским экспертизам, которые проводились с грубыми нарушениями, судя по действиям сотрудников, расследовавших преступление, никто даже не потрудился должным образом поработать со свидетелями произошедшего в тот роковой вечер. И, в первую очередь, с подружкой моей дочери, которая   осталась жива, и, конечно же, могла опознать тех парней в автобусе, которые  хотели увезти девочек, а, может, даже и изнасиловали их, а потом выбросили на дорогу.
Считаю, что виноваты в смерти моей дочки и медицинские работники, которые не оказали ей своевременную квалифицированную помощь и не спасли жизнь.
А теперь от эмоций перейду к фактам.  Вот, в сокращении, моя жалоба в адрес руководителя  Следственного комитета РФ А.И. Бастрыкина и Генерального прокурора РФ Ю.Я.Чайки, подготовленная моим адвокатом.

 

В УВД г. Артема, затем в прокуратуре г. Артема, в последующем в СО по г. Артему СУ СК при прокуратуре Российской Федерации по Приморскому краю находилось в производстве уголовное дело № 450303, возбужденное по факту смерти моей дочери, умершей в лечебном учреждении 26 декабря 2001 г.
В лечебное учреждение моя дочь поступила 14 декабря 2001 г. после совершения в отношении неё преступных действий со стороны лиц, которых до настоящего времени следствие не может установить. Расследование затянулось на долгие годы.
24.03.2008 г. уголовное дело принято к производству старшим следователем отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Приморскому краю.
13.01.2011 г. старшим следователем по расследованию особо важных дел о преступлениях против личности и общественной безопасности СО СК при прокуратуре РФ по ПК Камышенко Д.А. вынесено постановление о приостановлении предварительного следствия на основании п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Таким образом, уголовное дело было в очередной раз приостановлено.
Мною ранее неоднократно подавались заявления и обращения в правоохранительные органы по данному факту, при этом указывалось на то, что по настоящему делу органами предварительного расследования неполноценно и не в полном объеме проводятся оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия.
Так, по настоящему делу имеется еще одна потерпевшая,  которая является не просто потерпевшей, но и единственным, оставшимся в живых, свидетелем событий, произошедших 14 декабря 2001 г. с ней и с моей дочерью. Показания этого свидетеля имеют существенные противоречия и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Однако данные противоречия до настоящего времени так и не  были устранены органами предварительного расследования.
По какой-то причине органам предварительного расследования удобно придерживаться той версии, что моя дочь выпрыгнула из движущегося с большой скоростью (более 60 км/час) микроавтобуса. Якобы эта версия подтверждается выводами экспертов, а также показаниями свидетеля.
Между тем, данная версия опровергается, во-первых, показаниями других лиц, проходящих по делу в качестве свидетелей.  Они, идя вдоль дороги, услышали крики, а затем на обочине нашли двух девушек, которые находились недалеко друг от друга.
Из показаний же свидетельницы – подружки моей дочери, следует, что  дочь выпрыгнула из микроавтобуса, который двигался на большой скорости, после чего микроавтобус остановился, её, свидетельницу, ударили по голове и тоже выбросили из микроавтобуса.
Однако при таких обстоятельствах, учитывая скорость движения микроавтобуса, тела потерпевших должны были бы располагаться на значительном расстоянии друг от друга, а, во-вторых, если микроавтобус резко тормозил, то на месте преступления должен был остаться след от торможения.
В тоже время никаких следов торможения следствием не установлено. Следовательно, показания свидетельницы не соответствуют действительности. 
Во-вторых, эксперты, проводившие экспертизы, пытаются либо подвести свои выводы под версию следствия о получении моей дочерью повреждений в результате дорожно-транспортного происшествия, либо сами вводят органы следствия в заблуждение.
Так, в Заключении № 385/2003 комиссия судебно-медицинских экспертов указывает на то, что: «Особый характер повреждений…позволяют говорить о таком виде автомобильной травмы, как выпадение из движущегося транспортного средства с последующим соударением левой теменно-височной областью о покрытие дороги». При этом из данных выводов непонятно, в чем заключается «особенность» этих повреждений.
А в п. 27 выводов комиссии экспертов, содержащихся в Заключении № 223/2007, указано, что: «Достоверно установить характер травмирующего предмета (предметов) и условия, при которых оказывалось травмирующее воздействие на область головы пострадавшей, в данном случае невозможно в виду того, что описание как наружных, так и внутренних повреждений не отражает конструктивные особенности травмирующего предмета».  В то же время эксперты делают вывод о том, что причинение черепно-мозговой травмы, имевшейся у дочери, наиболее вероятно при выпадении пострадавшей из движущегося транспортного средства.
Между тем, при дорожно-транспортной травме с выпадением человека из движущегося транспортного средства, те эксперты не установили.
В ходе следствия была изъята одежда моей дочери, в которой она находилась в момент случившегося. Данная одежда была передана на судебную экспертизу, по результатам которой эксперт обнаружил на пальто, свитере и юбке повреждения, характерные для разрыва, на основании чего он сделал вывод, что эти повреждения могли образоваться как при ударе об асфальт при выпадении из автомашины на ходу, так и при других обстоятельствах.
А ведь кроме разрывов экспертом не обнаружено ни следов от скольжения (трения), ни следов от перекатывания по асфальту! Более того, на одежде не было обнаружено ни одного следа от загрязнения, характерного для контакта с загрязненной поверхностью! Складывается впечатление, что моя дочь упала на паркет или чисто вымытый пол, а не на асфальт.
Учитывая сложность случая, наличие противоречий, следствие даже не удосужилось назначить и провести комплексную судебно-медицинскую и криминалистическую экспертизу для установления фактических обстоятельств дела.
В случае с моей дочерью следствие пошло по пути наименьшего сопротивления. Сказали: «Выпала из микроавтобуса», значит, будет сделано, что выпала.
Но... Сами представьте: человек в зимней одежде выпрыгивает из микроавтобуса, скорость движения которого более 60 км/час, ударяется, катится и скользит по асфальту и, вероятнее всего, по грунту, поскольку дочь нашли на обочине. И кроме нескольких небольших разрывов на пальто, свитере и юбке – никаких повреждений!
Судебно-медицинские эксперты говорят о наличии у дочери тяжелой травмы, причиненной в условиях значительного ускорения, а где следствие этого ускорения на других частях тела и на одежде?
Моя утрата невосполнима, но мною движет не чувство мести, а  стремление установить истину и восстановить справедливость. И это касается не только тех преступников, которые надругались над моим ребенком, причинили тяжелую физическую травму дочери, приведшую к её безвременной кончине, но и мне, её матери душевные страдания и подорвали здоровье.
Это касается также врачей Артемовской городской больницы, которые не смогли своевременно и в полном объеме оказать моему ребенку полноценную и квалифицированную медицинскую помощь.
Это касается также и тех судебно-медицинских экспертов, которые то ли по своей халатности, то ли из чувства ложной солидарности, пришли к выводу о том, что дочери была оказана своевременная и полноценная медицинская помощь. При всем при том, что даже комиссия экспертов не смогла ответить на поставленные перед ними вопросы: что за открытый перелом костей левой голени со смещением был у дочери, откуда взялись у неё ожоги стоп 2 степени, по какой причине у неё возникло желудочное кровотечение, какова истинная причина анемии, своевременно ли были распознаны эти состояния и своевременно и в полном ли объеме проводилось их лечение?   
Не меньше вопросов и к судебно-медицинскому эксперту Машканцевой Д.С., которая не «увидела» даже перелома костей левой голени и ожогов стоп, и многие другие повреждения.  Эти существенные, мягко говоря, недостатки экспертного исследования лишили возможности установить характер, механизм и давность образования всех повреждений и патологических состояний, имевшихся у дочери.
Ранее, при назначении судебно-медицинских экспертиз, я заявляла о невозможности производства экспертизы в Государственном учреждении здравоохранения «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» по оценке качества оказанной медицинской помощи Краевым Клиническим Центром Охраны Материнства и Детства, поскольку данные государственные учреждения находятся в подчинении Краевого отдела здравоохранения (организационном и финансовом), то есть имеют в лице Краевого отдела здравоохранения единого работодателя, что в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 70 УПК РФ не дает Государственному учреждению здравоохранения «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» права проводить судебно-медицинскую экспертизу по оценке оказания медицинской помощи Краевым Клиническим Центром Охраны Материнства и Детства.
Мои ходатайства остались без удовлетворения. Повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, назначенная, в том числе и для оценки качества медицинской помощи, оказанной моей дочери, была проведена в Государственном учреждении здравоохранения «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», то есть в том же экспертном учреждении, что и все первичные экспертизы.
Более того, как мне стало известно из ответа заместителя руководителя следственного управления Калмыкова А.М. от 11.02.2011 г., изучавшего уголовное дело по моим обращениям, ст. следователем Камышенко Д.А. 13.10.2010 г. была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было в очередной раз поручено экспертам ГУЗ «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», ранее неоднократно проводившил и первичные,  повторные судебно-медицинские экспертизы по факту смерти моей дочери, результаты которых я неоднократно обжаловала.
По мнению Калмыкова А.М., нет оснований ставить под сомнение выводы заключений экспертов от 13.01.2011 г. № 3/2011 г., а также от 04.12.2003 г. № 1945, от 26.02.2004 г. № 185.
Между тем, меня, как потерпевшую, в нарушение ст. ст. 198, 206 УПК РФ, не знакомили ни с постановлением о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 13.10.2010 г., ни с самой экспертизой, равно как и не знакомили с заключениями экспертов от 04.12.2003 г. № 1945, от 26.02.2004 г. № 185, что подтверждается материалами уголовного дела.
Я, как потерпевшая, в нарушение уголовно-процессуального закона органами предварительного расследования не уведомляюсь о принимаемых следствием решениях.
Как выяснилось, вновь проведенная экспертиза, то есть повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза (Заключение № 3/2011), была проведена теми же самыми экспертами, которые ранее проводили комиссионную судебно-медицинскую экспертизу. Предыдущие выводы эксперты фактически повторили, а имеющиеся противоречия так и остались не исправленными.
В нарушение ч. 2 ст. 207 УПК РФ, повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза была проведена теми же экспертами.
Также хотелось бы всё-таки узнать кто, где, когда и каким образом «потерял» вещественные доказательства – одежду моей дочери? Отсутствие этих вещественных доказательств делает невозможным проведение дополнительных и повторных её исследований, а, соответственно, влияет на установление истины по делу.
Не была назначена и проведена криминалистическая экспертиза одежды моей дочери на установление микрочастиц. Не была назначена и проведена судебно-биологическая экспертиза вещей дочери на установление наличия следов биологических жидкостей. И это при том, что из показаний второй потерпевшей следовало, что их с моей дочерью хотели изнасиловать, из чего я не исключаю и того, что мою дочь могли на самом деле изнасиловать.
Руководствуясь статьей 124 УПК Российской Федерации, прошу, принять меры прокурорского реагирования и отменить постановление о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу № 450303, делопроизводство возобновить.
Т.А.КУЗНЕЦОВА,  Артем Приморского края, п. Артемовский,   ул. Братская 25, кв. 69.